KZ

Главная страницаСлужить людям
В поисках знаний и могущества
В поисках знаний и могущества
28 апреля 2021    Автор / М. Томпсон, специалист по философии, вероисповеданиям и этике

Сегодня осмысление окружающего нас мира невозможно без использования науки. Но в чем заключается научный метод? Чем он отличается от простого созерцания, чувственного, эмоционального восприятия действительности? Как проверить, истинны ли полученные данные?

Очевидно, что многим, кто закладывал фундамент современной науки, возможности человеческого разума виделись в радужном свете. В эпоху Возрождения люди полагали, что разум победит суеверие, что жизнь можно и нужно изучать, а постижение мира позволит людям более успешно управлять своей судьбой. Об этой позитивной цели натурфилософии говорили Фрэнсис Бэкон и Декарт. Декарт в «Рассуждении о методе» (1637) ясно дает понять, что он сознательно уходит от умозрительной философии к практической, способной дать человеку власть над природой.

В XVIII в. по мере расширения научных знаний наука выходила из тени натурфилософии. Философию все более заботили вопросы теории познания, а не эксперименты. Наука стала оказывать активное влияние на общество благодаря изобретению новых технических средств, что в конечном итоге привело к промышленной революции, а с ней и ко многим переменам в жизни общества. Роль науки была не однозначной: научные достижения несли людям как благо, так и вред.

Некоторые видят задачу философии науки лишь в изучении методов научной деятельности и ее языка как способа доказательства суждений. Разумеется, это верно, но здесь нельзя не иметь в виду некоторые важные моменты. Подобно тому, как невозможно представить себе изучение этики без учета воздействия на общество нравственного выбора индивидов, так и философия науки не выполнит своей задачи, если не укажет на последствия, к которым может привести знание, включая власть (через технику) над природой.

Способы видения. Отправной точкой научного исследования является абстракция, формулирование принципов, позволяющих делать прогнозы. Поэтому изучаемые наукой явления отличны от чувственного восприятия людей. Наука исследует и вычисляет, ищет причинные связи и прогнозирует. Человеческое восприятие поражает своей палитрой, а наука, как кажется многим, превращает многообразие красок мира в математическую серость. Однако не стоит забывать, что наука вовсе не заставляет считать себя единственным способом восприятия жизни. Знание законов оптики не заменяет зрения, а лишь может улучшить его (с помощью очков или других средств). Расшифровка человеческого генома позволяет спроектировать человека, но это никак не умаляет чуда, каким является человеческая жизнь.

Любая вещь или событие являются следствием бесконечного числа частных причин. Эволюция поколений приводит к рождению человека со свойственными только ему характером и генетическим кодом. Другими словами, все, с чем мы сталкиваемся, так или иначе оказывается единственным в своем роде, а значит, и неповторимым. Однако неповторимость не может выступать основой предсказаний каких бы то ни было грядущих событий. Они просто есть, и это все, что мы в состоянии сказать…

Поэтому необходимо помнить, что наука – всего лишь один из способов восприятия и познания реальности. Для любви, душевного переживания, нравственного поступка или творческого акта нам нужно то, что никак не сочетается с деятельностью рассудка. Созерцание, реакция, оценка – все это не относящиеся к науке способы познания мира.

Таким образом, наука предстает хоть и значимым, но ограниченным способом восприятия мира, да она, собственно, никогда и не претендовала на всеобъемлемость…

Я вижу дерево. Но я не просто буду смотреть на этот высокий предмет передо мной (хотя, пожалуй, в детстве так и было). Скорее всего, я подумаю: «Это дерево»; «Это дуб»; «Его листья молодые и ярко-зеленые, так как на дворе весна»; «Оно извлекает питательные вещества из почвы»... Это сопоставление частного опыта восприятия дерева с теми общими его чертами, которые дает научное знание. Наука может объяснить, как растет дерево и почему имеет определенную листву. Она может рассказать о воздействии солнечного света на образование хлорофилла и о том, как сок поднимается по стволу. Она может измерить количество выделяемого деревом кислорода и поглощаемого углекислого газа. Чего она не в состоянии сделать, так это заменить эмоциональное восприятие дерева.

Однако это вовсе не означает, что наука дает нам только приземленный взгляд на мир, в отличие от ощущения благоговейного трепета, вызываемого искусством или религией. Удивительные черты нашего мира, раскрываемые наукой, только укрепляют наше чувство восхищения природой. Поразителен сам факт нашей жизни вообще, а также то, что Земля дает нам все необходимое для ее поддержания. Стоит немного поразмыслить, и мы увидим, сколь многому нужно было случиться, чтобы на нашей планете появился человек. Если бы у одного из наших предков все сложилось немного иначе, мы не стали бы такими, какие есть. Насколько хрупка и неповторима наша жизнь, настолько же она и прекрасна. Постижение красоты мира сравнимо с «распутыванием радуги»(имеются в виду опыты Ньютона по разложению света с помощью призмы, сбросившие с цветов радуги покров тайны).

Пути обретения могущества. Поиски решения насущных задач далеко не новы. Возраст самого древнего из известных каменных орудий, найденных в Восточной Африке, составляет около 2,6 млн лет. В незапамятные времена было сделано важнейшее для выживания человека открытие – найден способ получения огня. С 3500 г. до н. э. после изобретения колеса человек начал осваивать новые виды деятельности, поскольку научился перемещать тяжелые грузы.

Всю эту деятельность на первый взгляд нельзя назвать научной, поскольку отсутствует систематическое выдвижение гипотез с последующей их проверкой посредством тщательно выверенных опытов. Однако если быть более внимательным, то станет ясно, что исходный процесс – определение проблемы и способов ее решения – здесь тот же. Первобытный человек заметил, что трение рождает тепло, и на основе этого сделал вывод: посредством трения можно вызвать огонь. Безусловно, не обошлось без проб и ошибок, но человеком двигала жажда познания и обретения желаемого.

Наука также занимается поисками решения текущих научно-исследовательских задач большей частью методом проб и ошибок. При этом подобный поиск обусловлен как необходимостью создания технических средств для решения возникающих перед человечеством проблем, так и жаждой удовлетворить собственное любопытство и ответить на ключевые вопросы бытия…

Но наука не в состоянии ответить на все вопросы. В частности, она не может дать нравственную оценку своим достижениям. Так, медики могут провести операцию по разделению сиамских близнецов, зная, что в результате выживет лишь один из них. Возникает вопрос: имеют ли они моральное право на подобную операцию? Таким образом, медицинская наука указывает на имеющиеся у нее возможности, а на вопрос о том, следует ли их использовать, должны ответить те, кто занимается этико-правовой стороной данной проблемы.

Угроза от научно-технического прогресса. XVII–XVIII вв. были временем надежд. Научно-технический прогресс стал тогда оказывать значительное влияние на западную культуру. Научные достижения давали основания полагать, что человечество, опираясь на разум, двинется вперед. Науку характеризовали исследования и эксперименты, прекрасно вписывавшиеся в общее видение жизни. XIX в. стал свидетелем важных технических открытий и серьезных конфликтов между наукой и традиционным авторитетом церкви, особенно из-за эволюционных представлений. Фундамент науки XX в. был в основном заложен на исходе XIX в.

Конечно, развитие науки и техники в тот период шло далеко не гладко. Художники, поэты и философы были в смятении оттого, что научные и математические теории берут верх над человеческими чувствами. Но не только люди искусства протестовали против усиливавшегося влияния научно-технического прогресса

Э-ТЕХНИЧЕСКОГО

57—1827) не слишком радо- ь техники, он крайне проти- жка и Ньютона, противопое- интуицию. В его знаменитой іет ученым-фанатиком, меря- 1. Отсюда и образ «мрачных Иерусалим), искажающих лик

 на жизнь человека. Основатель экзистенциализма, датский философ Сёрен Кьеркегор (1813–1855) полагал, что науке вполне по силам изучение неодушевленных предметов, растений и животных. «Но разбирать подобным образом дух человеческий – святотатство»…

Потрясения XX в. (две мировые войны, политическая и социально-экономическая нестабильность) заставили усомниться в безусловной пользе научно-технического прогресса. Наука разработала дешевые способы получения энергии, но при этом для человечества возникла угроза ядерного самоуничтожения. Медицинская техника достигла невиданных успехов в лечении болезней, хотя спрос на ее услуги рос быстрее, чем она могла его удовлетворить. Средства оказания скорой помощи делали чудеса, и потребность в них также неуклонно повышалась. Казалось, что медицина способна разрешить любую проблему. Однако именно с ее развитием как отдельная философская дисциплина возникает деонтология (врачебная этика), которая рассматривает нравственные вопросы, порождаемые новыми техническими возможностями медицины.

Технологии, позволяющие увеличить урожайность зерновых благодаря пестицидам, стали мишенью для критики в связи с загрязнением окружающей среды. Машины, предназначенные для рубки леса и увеличения пахотных земель, как оказалось, нарушают всеобщий баланс в природе. Двигатели внутреннего сгорания грозят разрушением озонового слоя атмосферы, что может привести к губительному для нашей планеты изменению климата. Глобальная связь и информационная техника также приносят и пользу, и вред. Например, потребность проводить много времени у телевизора или за компьютером ведет к гиподинамии и избыточному весу...

В этом отношении интересны споры по поводу биологической вариативности. Ученые доказали важность сохранения имеющихся на Земле видов животных и растений. Они также показали, как может отразиться на глобальных экосистемах разрушение окружающей среды. Но в этом научное сообщество не находит общего языка с потребителями из мира капитала, жаждущими получать быстрые прибыли. Поэтому если и бывает, что исследования, финансируемые ради коммерческого использования технических достижений, каким-либо образом оправдываются, это все-таки частные случаи, и их нельзя переносить на отношения между деловым миром и научными кругами в целом.

■ересны споры по поводу био- и. Ученые доказали важность на Земле видов животных и зал и , как может отразиться на эазрушение окружающей сре- юбщество не находит общего з мира капитала, жаждущими ши. Поэтому если и бывает, сируемые ради коммерческо- юких достижений, каким-либо это все-таки частные случаи, іа отношения между деловым \л\л в целом.

. .

В тот или иной период различные отрасли науки представлялись особо опасными. Так, в 1960–1970-е годы ввиду угрозы гибели всего живого от атомного оружия в этот разряд попала ядерная физика. К 90-м годам с улучшением политической обстановки опасность для мира стала все более связываться с воздействием научно-технического прогресса на окружающую среду (например, вред для здоровья человека продуктов из генетически измененных злаков и вымирание животных). Хотя опасения обычно касались отдельных сфер применения технических средств, похоже, и здесь людьми руководил страх, что достижения науки позволят ей управлять ими.

Пример. Клонирование людей далеко не фантастический научный проект. Оно может стать еще одним средством лечения бесплодия, а также позволит одинокому человеку иметь ребенка, не прибегая к прямому или косвенному участию полового партнера. Станет даже возможным создание гибридных существ с целью их дальнейшего использования, например, при пересадке органов или в качестве материала для медицинских экспериментов. Но возникает вопрос: допустимо ли клонирование? Имеет ли право научное сообщество браться за изучение чего-либо лишь по причине того, что это возможно?

Генетически измененные злаки – еще один предмет дебатов. Действительно, такие злаки сулят выгоду, но даже если бы они компенсировали возможный вред окружающей среде, дает ли это моральное право производить их?

Кое-кто отвечает на такие дилеммы с утилитарной точки зрения: если выгоды перевешивают действительный или возможный ущерб, следует не задумываясь действовать. Но одна из классических проблем утилитаризма заключается в том, что произвести окончательную оценку выгод и потерь невозможно – сиюминутная выгода может обернуться тяжелой долгосрочной потерей, предугадать которую ученые не в состоянии. Поэтому некоторые придерживаются безоговорочной позиции в отношении природы человека и цели человеческой жизни. Эта позиция заключается в необходимости тщательно проанализировать все возможные последствия, прежде чем приступать к любой научной работе.

Если вы считаете, что научная деятельность определяется только практической выгодой, то у вас вряд ли возникнут сомнения в необходимости широкого научного поиска. Так, если человеческий гибрид «выращивается» в медицинских целях, у него нет никакого иного назначения, кроме выполнения чисто технических задач, ради которых его создавали. Подобные чисто утилитарные соображения позволяют его использовать.

Но если практическая выгода от научной работы недостаточно убедительна, вы, по всей видимости, в своем отношении к ней будете исходить из критериев, чуждых научному процессу. Иначе говоря, вы станете оспаривать автономию науки с позиций метафизики. Порой в слово метафизика вкладывают уничижительный смысл, отождествляя это понятие с догмой или убеждением, не имеющим никакого отношения к действительности. Однако на самом деле это просто способ восприятия тех областей знаний, которые не являются прямым порождением фактов или данных чувственного опыта.

В наше время часто ведутся споры по поводу той степени свободы, допустимой в действиях промышленных предприятий, интерес которых к науке диктуется получением прибыли. Существует опасение, что научно-техническим прогрессом будут двигать отнюдь не бескорыстная жажда знаний и общечеловеческие ценности. Если прежде ученые придерживались взгляда, что человечество получит пользу от триумфа разума, то современным ученым приходится согласовывать собственные интересы с возможностями финансирования своей работы. Поэтому для обеспечения общей выгоды и безопасности необходим контроль над всеми научными программами и техническими достижениями.

Итак, в XX в. наука продвинулась далеко вперед, с определенными трудностями завоевав свое место в обществе. Она оказалась вовсе не безобидной. Жизнь немыслима без нее, но вместе с тем в научно-техническом прогрессе многие видят угрозу качеству жизни, на улучшение которого он как раз и направлен.

Философия науки // Серия «Грандиозный мир». –

М.: ФАИР-ПРЕСС, 2003. 

Добавить комментарий



Комментарии (0)


Этот материал еще никто не прокомментировал.